не обойтись без них.
«Кто такой для меня Каллистрат? — спрашивал сейчас Учар, поторапливая белую лошадь.— Как отец был. На пищу и одежду сроду не скупился, хорошо кормил, за свой стол садил, одевал исправно, не отличишь от сыновей. Вместе с Федосьей в школу отправил. Какую сам работу делать умел, тому и его, Учара, обучил. Когда я заболел, Каллистрат в самую шугу переплыл на лодке Катунь, чтобы достать целебных трав у старой Элемчи, которая на всю округу славилась врачеванием.„. Много сделали для меня хорошего Каллистрат, его Аграфена и Федосья. А я? Что я сделал для него? Работал, сколько было сил. За овцами, за коровами его ходил, лошадей холил. Дрова, сено ему заготовлял. Дом помогал ему строить, амбары, баню, чуланы разные, изгородь. «Человек, когда душа у него лежит к другому человеку, много сделает для него хорошего»,— говаривал Каллистрат. А сколько я ему оленей словил? Ой, много...» — Учар опустил поводья, а белая лопшадь, чувствуя, что хозяин расслабился, остановилась, стала щипать траву.
Три года назад выпал такой глубокий снег, какого и старики не помнили. И вот, охотясь, Учар в ущелье Таш-Чеден — Каменная изгородь — наткнулся на стадо оленей, которым выход из ущелья