медленно, задумчиво.
— Косили хорошо, ладно косили... Но вот если еще раз увижу тебя там,— показал плеткой на Катунь,— то парень... не обессудь... накажу. Эта река много душ сгубила.
После этого Учар, бывало, поплещется возле берега — и все. Боялся ослушаться Каллистрата. Учару и сейчас бы не поздоровилось, узнай Каллистрат, на что он решается...
Белая лошадь фыркнула и ткнулась губами в плечо хозяина. Затревожилась она, закрутила головой, видимо, волнение Учара передалось и ей. Лошади тоже надо собираться с силами перед решающей минутой. Учар потрепал лошадь за холку, вскочил на нее и направил к реке. И она послушно вошла в воду, закусывая удила, заскользила копытами по камням. Вот ноги ее перестали доставать дно, и Учар соскользнул со спины лошади. Он даже не почувствовал холода воды, мысли его были о другом.
«Лошадь, сын мой, никогда не утонет, — вспомнились слова отца,— лишь бы в уши ей не попала вода.
Если попадет хотя бы капля, считай — пропало». Это же гонор ил и Каллистрат.
Учар плыл, держа чумбур накоротке, почти касаясь крупа лошади. Так ему было легче, потому что круп заслонял его от течения. Но таким образом можно было угодить под копыта. И он, отпустив чумбур