Автобуса не было.
Прямо перед Калапом — широкая площадь, запорошенная снегом, сквер, а за ним высится каменное здание. Над крышей вспыхивают красные, лиловые, зеленые буквы. Он на них и внимания не обращал! мало ли реклам видел за вечер. Вгляделся. Буквы зажглись — потухли. Опять зажглись.


«РЕСТОРАН»
Почему бы не зайти? Вот где, наверное, самая городская жизнь! Никогда в ресторанах Калапу бывать доводилось, хотя повидал вроде за свои годы немало. Много городов проезжал, когда в армии служил. Новосибирск, Красноярск, Иркутск... До самого Дальнего Востока доехал. Но много ли увидишь из окна вагона? А приехали в город, построили в колонну и — шагом марш! Дошли строем до военного городка — привет! Два года, что в армии служил, мечтал Калап хотя бы раз живого генерала увидеть. Не пришлось.
Ноги совсем зашлись. А вывеска глаза мозолит. Вспыхнет — погаснет. Дразнит. Говорят, в ресторане тепло, уютно, чисто. Музыка играет. Он, Калап, считай что месяц, пока с отарой шел, спал не по-людски. Закутается, и под куст, поближе к тлеющим углям костра. А в лицо снежок подсыпает. Ичике! Как вспомнишь,— в дрожь бросает.
Опять вспыхнуло: «Ресторан»! Надо, надо зайти... Может он себе