к нам Учар пожаловал! — обрадовались парни и девушки, окружая его.
— Ну, отец, как поступит наш сын? — спросила старуха, когда Учар вышел из юрты.— Послушается ли он нас? Тебе, как отцу, надо бы построже с ним поговорить. А то и приказать. Слышал, как он нам ответил? «Подумаю, отец. Посмотрю, мать». Что это за разговор? Разве можно так отвечать родителям? — Она взяла шкуру ягненка и принялась ее мять. Не могла она ни минуты усидеть без работы, потому что работа всегда успокаивала ее. А старик, тот сидел без движения, будто дремал, никакое занятие ему на ум не шло.
— Да не молчи ты,— вспылила старуха.— Скажи хоть слово. Вся душа изболелась, а он словно воды в рот набрал.
Старик вздохнул!
— Слишком много времени прошло с тех пор, как мы отправили нашего сына на тот берег. Почти тринадцать лет. Привык он там, тяжело ему будет возвращаться. Разве родная кровь потянет назад, разве нас, стариков, пожалеет. Видно, Каллистрат и Агра-фена тоже пали для него родными. А тот берег Катуни считает в юрой родиной... Посмотрим. Время покажет. Давно надо было взять его оттуда, а мы все чего-то ждали. Вот и дождались.
Старик вдруг начал подниматься.
— Ты куда? — спросила старуха.
— Пойду